Бонди переложила ответственность на Бланша на слушаниях по делу Эпштейна

29 мая на слушаниях в комитете Палаты представителей по надзору бывший генеральный прокурор США Пэм Бонди заявила, что Министерство юстиции «предоставило всё, что требовалось по закону о публикации файлов Эпштейна». Она добавила, что ведомство работало «добросовестно», чтобы все документы увидели свет.

Однако Бонди при этом фактически переложила ответственность на своего бывшего заместителя Тодда Бланша. Она отметила, что является «главой крупного ведомства с широкими обязанностями» и не руководила лично каждым этапом работы, а «делегировала надзор за этим процессом тогдашнему заместителю генерального прокурора Тодду Бланшу». После увольнения Бонди в апреле 2026 года Бланш сам занял пост генпрокурора.

Бонди признала, что при публикации файлов были допущены «ошибки с редактированием», но заверила, что Министерство юстиции стремится к прозрачности. Она принесла извинения жертвам Эпштейна и призвала их обращаться в ФБР, если у них есть информация о преступлениях. «Справедливость и прозрачность в этом деле были обеспечены по указанию президента Трампа и его администрации», — заявила она.

Однако демократы остались недовольны. Член комитета Роберт Гарсия заявил, что, по его мнению, Бонди пыталась «переложить всё расследование и вину на исполняющего обязанности генпрокурора Тодда Бланша». Он отметил, что она прямо сказала, что Бланш управлял всем расследованием, и что ошибки с редактированием, а также недостаточная защита потерпевших — это его ответственность. Гарсия также напомнил, что Бланш был личным адвокатом Дональда Трампа.

В тот же день Бонди опровергла эти обвинения в соцсетях, заявив, что лишь хвалила работу Бланша. «НЕПРАВДА. Я хвалила исполняющего обязанности генпрокурора Бланша за управление этой гигантской задачей. Я сказала, что его этика безупречна и что он невероятный генеральный прокурор», — написала она.

Другой демократ, Сухас Субраманьям, заявил, что на слушаниях Бонди «оправдывала» своё решение не встречаться с жертвами Эпштейна. По его словам, она сказала, что встречаться с выжившими «не имеет смысла» и «было бы неуместно». Субраманьям отметил, что у неё не было осведомлённости о том, что потерпевшие пытались с ней связаться, и в целом она вела себя «агрессивно и неуверенно».